Коммерциализация науки в бывшем СССР

После распада Советского Союза и конца коммунистической диктатуры сущест­венно расширились возможности ведения исследовательской работы. Научные иссле­дования теперь можно проводить в ранее закрытых областях, с материалами, чье существование раньше нельзя было под­твердить. Однако новые возможности породили и новые проблемы, к которым миро­вое ученое сообщество не было готово. Тра­диционная профессиональная этика, управ­ляющая научными исследованиями, в новых условиях оказывается оспариваемой.

Кроме того, ученые из бывшего СССР оказались в очень тяжелых условиях. По­купательская способность их и без того обычно низких зарплат упала, многие по­теряли работу, и их трудовая квалификация не пользуется спросом у новых деловых организаций. Будучи «бюджетными» орга­низациями, многие исследовательские уч­реждения теряют субсидии и возможность участия в мировом исследовательском про­цессе и даже возможность хозяйственного поддержания себя в должном виде.

При нынешней ситуации глубокого эко­номического кризиса, развале старых инсти­тутов и слабости и недостаточности но­вых, при переходе к рынку, налицо его (рынка) многие грубейшие черты. Каждый чиновник (который, кстати, не является собственником материалов, а просто их хра­нителем) ищет того, кто заплатит ему по­больше — иногда в целях личной прибыли, но часто деньги нужны для завершения ранее начатых исследовательских проектов (включая совместные проекты с американ­скими учеными), начала новых и поддер­жания инфраструктуры. Далее, нужда в деньгах бывает такой большой, что исполь­зуется любая возможность, даже самая необычная. Последствие всего этого — непредсказуемый рынок без каких-либо ог­раничений.

Результатом является нарастающая коммерциализация науки в разных формах.

Самые простые примеры: высокие цены пользования исследовательским материа­лом (не только в архивах), разные цены для разных исследователей и в разных ре­гионах, товарообмен вместо денежной пла­ты, так что подарки в виде оборудования становятся ценой при нормальных условиях бесплатного научного сотрудничества.

Кроме того, иногда присутствует тен­денция ограничивать доступ к материалам лишь кругом отечественных ученых, десяти­летиями отрезанных от своего прошлого, которые возвращаются к своей культуре и своим корням. Эта тенденция стала частью политики управления архивами, хотя она, вероятно, является ответом на сильные националистические требования; с другой стороны, запрещение доступа к архивам иностранным ученым было бы решением, которое противоречило бы давнишним меж­дународным академическим нормам.

При столь быстро меняющейся ситуа­ции как быть американским ученым, как определить допустимые профессиональные нормы? Есть предложения принять опре­деленные кодексы поведения, заключаются многосторонние соглашения, координирую­щие и стандартизирующие доступ. Но по­добные соглашения оказываются   очень хрупкими, и часто неясно, как они будут претворяться в жизнь. Мне кажется, что по­добное состояние неуверенности в бывшем Советском Союзе продолжится и в будущем. Ниже приводятся несколько предложений по поводу дилемм, стоящих ныне перед американскими учеными. Интересы всех уче­ных вне бывшего Советского Союза были за­тронуты новыми изменениями и, как ответ, появились значительные шаги к созданию консорциумов больших библиотек США и Западной Европы. Но мои предложения относятся в первую очередь к структуре финансирования в американском научном сообществе и к конкретным шагам, кото­рые могут быть быстро сделаны в США.

Вопросы эти сложно рассматривать по отдельности, поскольку они все завязаны в сложной структуре рыночных отношений, в которых участвуют не только предста­вители академического мира, но и некото­рых коммерческих и квазикоммерческих ор­ганизаций. Надо иметь в виду, что су­ществуют более широкие, систематические ограничения, влияющие на непростую ситуа­цию, о которой я говорю. Я предлагаю задуматься над широкой «системой» как та­ковой и обдумать, как можно компенси­ровать невыгодное положение большого чис­ла ученых.

Мой анализ и предложения основыва­ются на следующих установках:

Установление международных кодексов поведения и системы правил — одно из воз­можных решений вышеизложенных про­блем; некоторые учреждения уже над этим работают. Я бы назвала подобное решение проблемы «построением режима». В теории международных отношений международные режимы можно определить как системы правил, добровольно принимаемых государ­ствами-участниками для обеспечения опре­деленного порядка в их отношениях. Ре­жимы функционируют эффективно, если участники осознают наличие общих либо дополняющих друг друга интересов. Они также должны включать условия, делающие нарушение или выход из режима нежела­тельным для участников. Крупномасштаб­ные изменения, недавно происшедшие в бывшем СССР, могут сделать подобный проект хрупким и трудно осуществимым, хотя в более далеком будущем это было бы желательным. В настоящее время возможны лишь зачатки подобного рода режима, и при отсутствии общепринятых кодексов поведе­ния следует принимать другие меры. К тому же экономический кризис в бывшем СССР наверняка продолжится в близком будущем вместе с «рыночным» подходом к иссле­довательской работе. Иными словами, проб­лема коммерциализации исследовательской деятельности останется серьезной на доста­точно долгий срок. В результате обостря­ются дифференциация и расслоение среди американцев — участников этого процесса, поскольку некоторые учреждения обладают большими ресурсами и занимают более выгодные позиции на вновь открывающемся рынке, чем другие. На мой взгляд, можно выделить три класса участников-американ­цев.

А. Коммерческий. Это — крупномас­штабные средства массовой информации, издательства, независимые журналисты и исследователи, связанные с этими органи­зациями (полностью или как консультанты). По сути, они определяют условия рынка, поскольку обладают некоторыми существен­ными преимуществами. У них намного боль­ше средств, которые они могут потратить на рынке исследовательских ресурсов в быв­шем СССР. Срок от доступа к материалам до публикации у них значительно короче, чем у большинства научных изданий. Они могут привлечь значительно большую ауди­торию. Они готовят почву для своих про­дуктов, нацеливаясь на широкую аудито­рию, что необходимо для получения при­были. Кроме того, коммерческий сектор мо­жет помочь лицам из бывшего СССР полу­чить известность в США. Все это весьма серьезные преимущества. У коммерческих организаций могут быть и слабые стороны:

они могут являться лишь составной частью конгломератов, где службы новостей игра­ют невысокую роль и гораздо более зави­сят от ситуации на рынке и оборота кад­ров, чем классы, описанные ниже. В любом случае, их ресурсы очень велики. Наличие подобного класса создает проблему: даже если некоторые отдельные архивы не входят в круг интересов хорошо финансируемых коммерческих организаций, они могут из­менить саму среду таким образом, что многим ученым доступ к материалам ока­жется закрытым, ибо требуемая плата ока­жется слишком высокой.

Б. Крупные университеты и исследова­тельские институты и центры. В значитель­ной степени эти организации также могут устанавливать условия рынка исследова­тельских ресурсов в бывшем Советском Союзе. Иногда они работают совместно с коммерческим сектором; в противном случае они по крайней мере контролируют ситуацию в областях, которые с точки зрения ком­мерческих организаций не принесут доста­точно прибыли. Хотя у этих организаций нет иммунитета от экономических проблем в США, они часто обладают достаточно высоким престижем, ресурсами и связями для исследований в бывшем Советском Сою­зе. В целом их позиции в использовании нового рынка научной информации не­плохи, особенно в сравнении с нижепри­веденными участниками.

В. Средние и небольшие университеты и колледжи, а также исследователи, ра­ботающие самостоятельно. По ним хаос исследовательского рынка в бывшем СССР ударяет наиболее сильно. Серьезный удар им нанес экономический спад в США. Среди областей, в которых университеты сокра­щают бюджеты,— средства на расширение библиотек и финансирование командировок. Это значит, что уменьшаются средства на покупку архивных материалов и научные поездки. Есть немало случаев, однако, когда у представителей этого класса ранее су­ществовали индивидуальные   договорен­ности с партнерами в бывшем СССР, но, на мой взгляд, эти договоренности оказы­ваются недостаточно прочными перед лицом рыночных интересов. Если появятся мате­риально более привлекательные рыночные предложения, эти договоренности легко мо­гут быть отменены. Например, организаторы летних языковых программ в бывшем Совет­ском Союзе могут отменить давнишнее со­трудничество с американскими коллегами, если найдут более выгодные возможности. Есть, конечно, исключения, но это чаще всего высокоспециализированные институты или, может быть, учреждения, находящиеся в менее привлекательных областях, так что они просто невыгодны для рынка.

Что же делать? Если описанные мною примеры в основном точны, получается, что никакие санкции и запрещения не могут остановить рынок — ни со стороны бывшего Советского Союза, ни со стороны Америки. Нужны компенсационные меры, большинст­во которых, по крайней мере вначале, долж­но быть принято американской стороной. Я предлагаю следующие пути, которые мо-, гут стимулировать обсуждение в будущем:

Во-первых, большие организации, фи­нансирующие исследования, должны на­стаивать на равенстве возможностей, имея в виду спектр тем исследований, местонахож­дение и объем учебных и исследовательских заведений. Конечно, должны преобладать критерии профессиональных заслуг и цен­ности, но нельзя полностью исключать вы­шеприведенные дополнительные критерии. Во-вторых, таким же образом’ надо осуществить частичное равенство на рынке менее способных организаций и давать гранты ин­ститутам, университетам и центрам, кото­рые в свою очередь, смогут дать гранты отдельным ученым и небольшим группам. В-третьих, правила, похожие на правила Национального научного фонда (NSF), надо распространить на другие гранты. Такие правила ускорили бы сроки предо­ставления доступа к архивным материалам, финансированным из определенных гран­тов. Например, Роберт Конквест писал в AAASS Newsletter, что большое количество скопированного материала приобретено Гуверовским институтом из российских архи­вов для широкого использования в научном сообществе. Очень важно ускорить сроки предоставления доступа к новым материа­лам и материально помочь ученым в работе. Надо кодифицировать эти критерии и вклю­чить их как дополнительную статью в гран­ты. В-четвертых, гранты (включая и коман­дировки) на исследование в бывшем Совет­ском Союзе могут содержать дополнительную сумму для расходов на поддержание и развитие инфраструктуры и деятельности (в бывшем Советском Союзе), в которой заинтересованы американские ученые. Под этим я имею в виду, что оговоренный про­цент грантов может быть определен для учреждения-партнера в бывшем Советском Союзе. С такой стандартизованной процеду­рой ученый не должен заниматься деловыми предприятиями или будет заниматься ими в меньшей степени.

Существуют американские источники, которые могут эффективно влиять на ры­нок. Один из них, конечно же,— американ­ское правительство. В   государственные гранты помощи можно было бы включить определенные средства для исследования в бывшем Советском Союзе и к ним при­крепить определенные условия. Одним из них могло бы быть требование максимально низких расценок для ученых в их расходах на жилье, питание и транспорт на время работы в бывшем СССР. (Этот пример приведен по аналогии с правилом, имеющим силу во время американских президентских кампаний, когда телевизионные станции да­ют возможность объявлять политические рекламы по самой низкой расценке). Такая система позволила бы ученым жить и ездить на рубли или другие местные деньги.

Система правительственных мер может способствовать . регулированию ныне хао­тичного рынка, внедрению своего рода ин­фраструктуры поддержания условий и т. д. Тесное сотрудничество между исследо­вательским процессом и правительством имеет свои недостатки. Сообщество ученых стремится к независимому применению про­фессиональных критериев. Для принятия ре­шений по финансированию исследователь­ских проектов возможно создание эксперт­ной группы по их сравнительной оценке, как уже делается в других случаях, где правительство финансирует проект.

Преимущество должно быть также пре­доставлено ранее установленным, докумен­тированным примерам двустороннего со­трудничества с учеными и организациями бывшего СССР. Этим можно помочь ученым в бывшем Советском Союзе выработать рамки для сотрудничества в согласии с ши­роко распространенными нормами в ученом мире.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector