Особый характер текстов-источников не однажды становился в литературоведении предметом рефлексии

Особый характер текстов-источников не однажды стано-вился в литературоведении предметом рефлексии. Почему писа-тель обращается к творчеству тех или иных предшественников, от чего зависит востребованность цитируемых текстов? В компа-ративистике «критика источников» позволяла прийти к опреде-ленного рода заключениям о приоритетном использовании цитат из Шекспира и Библии, например. Следующим этапом в реше-нии этой проблемы могло бы стать построение типологии цити-руемых текстов, исходя из их функциональной характеристики.
«Догматические» тексты (они же «ключевые», «канониче-ские») – та реальность, с которой приходится иметь дело иссле-дователю. В литературоведческих работах отбор такого рода тек-стов производится с опорой на интуицию исследователя. Линг-висты предлагают более жесткие критерии, соотнося цитаты с генерализованными высказываниями, аккумулирующими в виде формул, правил, сентенций сумму знаний о мире. В другой но-менклатуре речь идет о «гномических характеристиках» такого рода цитат. Под гномическими характеристиками цитаты подра-зумевается представление ею явления как вневременного, как более или менее общего правила.
Объективным критерием определения «догматических» текстов могла бы стать частотность их цитирования. Этот прин-цип положен в основу составления словарей цитат.
На идее цитации построена концепция «прецедентных тек-стов» Ю.Н. Караулова. Помимо широкой известности, знания их хотя бы «понаслышке», обязательной характеристикой этих тек-стов признается частотность воспроизведения: это тексты, обра-щение к которым «возобновляется неоднократно в дискурсе дан-ной языковой личности» .
Невозможность признать критерий «частотности» универ-сальным вытекает из особого способа существования «преце-дентного текста», именуемого «референтным» по аналогии с по-нятием «референтная группа» . Иными словами, понятие «пре-цедентные тексты» не является неизменным и соотносимо с культурой и эпохой: «Знание прецедентных текстов есть показа-тель принадлежности к данной эпохе и ее культуре, тогда как их незнание, наоборот, есть предпосылка отторженности от соот-ветствующей культуры» . В состав «прецедентных текстов» включаются мифы, предания, устно-поэтические произведения.
Библейские цитаты, цель которых – выражение общечело-веческих истин, предписание норм поведения, характеризуются через авторитетную функцию: «Жизненность авторитетной функции цитаты: отцы церкви цитируют Библию, гуманисты – Платона и т. д.».
Исходя из работ Бахтина установить принадлежность к «догматическим» текстам можно, основываясь на неизменяемо-сти значения цитатного слова в новом контексте. В качестве «догматического» текста в работе Бахтина «Слово в романе» рассматривается Библия. Библейская цитата у Бахтина не «дву-голосое слово» и в этом смысле «мертвая цитата». Это качество библейской цитаты получает следующее обоснование. Контекст способен «исказить» (и, значит, изменить) «точно процитиро-ванные слова». Как результат происходят «смысловые и акцент-ные изменения» в цитате . Утверждение о том, что цитата всту-пает с контекстом «не в механический контакт, а в химическое соединение в смысловом и экспрессивном плане» следует, ви-димо, понимать в том смысле, что меняется и цитата, и приняв-ший ее текст. Автосемантизм свойствен только «авторитарному слову»: решающим признаком «авторитарного слова» является неизменяемость его семантики в ситуации нового контекста: «В него («авторитарное слово». – Н.С.) гораздо труднее вносить смысловые изменения с помощью обрамляющего его контекста, его смысловая структура неподвижна и мертва, ибо завершена и однозначна, смысл его довлеет букве, окостеневает» . «Автори-тарное слово» противоположно «убедительному слову»: здесь «спор невозможен». Как следствие, это не романное слово: «Его роль в романе ничтожна» . Особая авторитетная функция цитаты в концепции Бахтина оказывается связана с особым характером текста-источника.
Сходные соображения, но с позиций лингвистической прагматики высказывает Плетт. Цитатный акт как разновидность коммуникативной ситуации связан с социальными институтами, и это определяет его «ритуализированный характер». Соответ-ственно, цитируемые книги «имеют статус «священной книги», будь то Библия или Коран, Гражданский кодекс или работы Маркса, Энгельса, Мао Цзэдуна» . Утрата «знака оригинально-сти контекста» как следствие популярности оценивается нега-тивно: «Результатом очень часто является то, что, будучи ли-шенными их предтекста, они становятся вымученными, как «мертвые метафоры» .
Положение о том, что по причине косности подобные цита-ты «должны быть обновлены специфическими техниками», у Плетта не подтверждено примерами. Подобные случаи «обнов-ления» библейских цитат «специфическими техниками» мы находим у Набокова. Цитата из Ветхого Завета (эпизод с пиром Валтасара) приведена в разных контекстах четыре раза, во всех случаях – с утратой авторитетной функции. Снимание кавычек при цитировании, по Бахтину, означает, что идет тенденция к отдалению от зоны контакта и включению авторитарного рели-гиозного слова в «гибридные образования». Результатом этого процесса оказываются «ослабление и снижение метафоричности, овеществление, конкретизация, бытовизация и т. п.» . К тому же библейские цитаты у Набокова зашифрованы, что противоречит императивной природе авторитетной цитаты: «Авторитетная функция – не отрицающая, а усилительная – толчок к новой ин-теллектуальной конструкции» .
Библейская цитата, утрачивая авторитетную функцию, об-ретает вместе с тем в литературе ХХ века свойство «двуголосно-сти», способность изменять свое значение в новом окружении.
В ХIХ веке авторитетная функция библейской цитаты мог-ла оказаться под вопросом в случае ее неудачного использова-ния. Роман Теодора Драйзера «Сестра Керри» включает в себя главу, которая называется «Пир Валтасара. Провидец-толкователь». Ситуации пира в Библии соответствует ресторан-ная сцена в романе, что приводит к бытовизации цитаты и, как следствие, к сниженному ее звучанию. К тому же в Библии про-видец – истолкователь тайных знаков, каковых в романе нет. В Библии устами прорицателя говорит Бог, в романе – автор (соци-алистические идеи, осуждение богатства, лишних трат). Библей-ское пророчество влечет за собой смерть Валтасара и гибель Ва-вилона – о воздействии Эмса на судьбу Керри говорится: «Ника-ких прямых последствий это, впрочем, не дало». В результате само использование библейской цитаты получает ироническое звучание, что, очевидно, не входило в намерения автора. В моно-логическом романе образ Эмса, которому доверены авторские сентенции, получился неубедительным и бесцветным, и в окон-чательной редакции Драйзер значительно сократил количество эпизодов с участием Эмса.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector