ПОЛИГЕНЕТИЧНАЯ ЦИТАТА

Понятие «полигенезиса», характеризующее «использование нескольких поэтических источников» восходит к работам В. Жирмунского . Производный от «полигенезиса» термин «по-лигенетичная цитата» используется в том же значении, что «со-борная» (В.Н. Топоров) или «сборная» (А.К. Жолковский) цита-та. Топоров дает следующее определение «соборной» цитаты: «Образ апеллирует часто не к какому-либо конкретному месту текста-источника, а к …тому, что можно было назвать «собор-ной цитатой» (т. е. к некоторой совокупности примеров из дан-ного поэта (или нескольких поэтов), объединенных наличием общей темы…» . Исходя из такого понимания «соборная» цитата – это прежде всего трансформированная цитата. Закономерно поэтому, что характер трансформации цитаты, восходящей к не-скольким претекстам, разными авторами ставится во главу угла.
З.Г. Минц выделяет два варианта полигенетичности:
а) монтаж цитат, имеющих разное происхождение;
б) цитация нескольких текстов, восходящих к общему ис-точнику .
В работе «Порождение интертекста» И.П. Смирнов рас-сматривает второй вариант как отвечающий универсальному за-кону цитации, поскольку всякий текст отсылает как минимум к двум претекстам: «Посттекст… воссоздает обычно тематику примарного источника и «снимает» трансформацию этой тема-тики в секундарном источнике» . Речь идет в данном случае о Пастернаке, но положение это у Смирнова имеет принципиаль-ный характер и может быть распространено на все случаи цити-рования. В таком понимании функция полигенетичной цитаты всегда одинакова и сводится к вторичной актуализации устано-вившихся межтекстуальных связей. Вместе с тем, принимая эту логику, далеко не всегда можно решить вопрос о роли секундар-ного (вторичного) источника и о самом его существовании. Про-блематичным оказывается установить, проделывает ли писатель каждый раз столь сложную аналитическую и синтетическую ра-боту с осознанием полигенетичности цитаты и воспроизведени-ем этой полигенетичности заново? Иными словами, не всегда возможно будет определить, по какой схеме осуществлялось ци-тирование: отсылался ли автор к цитате из текста вторичного, который уже вобрал в себя цитату из текста первичного, осозна-вая этот факт, или использовал цитату из текста вторичного, не подозревая о существовании текста первичного.
Ориентиром в этом случае может служить, с одной сторо-ны, словесное наполнение цитаты, а с другой – характер диало-гических отношений между текстами-источниками и текстом-реципиентом. Рассмотрим один случай использования цитаты с затемненным генезисом у Набокова.
В романе «Ада» Набоков в одном из случаев цитирования сопровождает цитату прямой отсылкой к источнику: «Теперь пройдем в музыкальный салон с фортепьяно, на котором редко кто играл, затем в угловую комнату, так называемую оружей-ную… В противоположной или в какой-то там еще части дома располагался бальный зал – полированная пустыня с одиноко скучающими стульями по стенам. «Поспешай, читатель, дальше» («mimo, chitatel’», как писал Тургенев)» . В этой ситуации не со-ставляет труда точно обозначить цитируемый источник: это ро-ман Тургенева «Дым». К названию романа отсылает скрытая именная аллюзия: «…тетенька Дана Вина… Тетеньку звали Ириной Гариной… Она производна от любительницы верховой езды графини Ирины Осининой из тургеневской повести «Дым» (дым – гарь), откуда и взято «Мимо, читатель» . Называется и другой источник цитаты, что, казалось бы, противоречит автори-тету автора, но вполне оправдано в романе, изобилующем лож-ными аллюзиями: «mimo, chitatel’» – похожая фраза есть у Гого-ля в «Мертвых душах» (гл. 3): «Но мимо, мимо! Зачем говорить об этом?» Дело еще и в том, что фразы «мимо, читатель» нет в «Дыме», хотя общая с Гоголем коннотация – «лакуна, пропуск в повествовании, смена планов» – присутствует во многих обра-щениях к читателю. «Оставим же и мы их в стороне, этих пре-лестных дам, и отойдем от знаменитого дерева…» ; «…мы должны попросить снисходительного читателя вернуться с нами на несколько лет назад» ; «читатель, не угодно ли вам перене-стись с нами на несколько мгновений в Петербург» . Прямое обращение к читателю присутствует в романе Тургенева, а слово «мимо», при подразумеваемом обращении к читателям – в «Мертвых душах». Таким образом, цитата в «Аде» отсылает сра-зу к двум претекстам.
В то же время приглашение следовать за автором встреча-ется у Булгакова в той же синтаксической конструкции, что и в «Аде»: «За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнус-ный язык! За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!» Обращение «мимо, читатель!», коррели-руя с булгаковским «за мной, читатель!», получает дополнитель-ные «диалогические обертоны» (Бахтин). Если у Булгакова чита-тель – друг, которому можно доверить сокровенное, то у Набоко-ва за счет инверсии конструкции («за мной» – «мимо») инверси-руется и авторское отношение к читателю.
Под вопросом оказывается существование полигенетичной цитаты-мотива. Пекка Тамми как пример полигенетичной цита-ты приводит «мотив алмаз/diamond» в романе Набокова «Ада»: «Но в то время как доминантный подтекст здесь явно взят из Че-хова, все же мотив алмаз/diamond вызывает в «Аде» одновремен-но множество межкультурных ассоциаций» . С точки зрения исследователя, в «Аде» «небо в алмазах» («we shall see the whole sky swarm with diamonds») содержит отсылку к драме Чехова «Дядя Ваня»; «Бриллиантовое ожерелье» («La rivière de diamants») – к новелле Мопассана «Бриллиантовое ожерелье»; имя героини (Ларивьер) – к роману Флобера «Мадам Бовари» (доктор Ларивьер); сорт духов «Granial maza» – к «Демону» Лермонтова («Под ним Казбек, как грань алмаза, Снегами веч-ными сиял»).
Попытаемся показать, что этот пример не представляет яв-ления полигенезиса. Здесь нет полигенетичной цитаты, но есть две отдельные точно приведенные лексические цитаты: «небо в алмазах» (Чехов) и «грань алмаза» – «Granial Maza» (Лермон-тов); одна именная аллюзия (доктор Ларивьер в «Мадам Бовари» Флобера) и мотивная цитата «бриллиантовое ожерелье» (смотри об этом подробно в разделе «Мотивная цитата»). Текст «Ады» включает цитату из «Демона» («грань алмаза») во второй раз в инверсированном виде. Лермонтовская метафора «Кавказ как алмаз» обращается у Набокова в «алмаз как Кавказ» – на пальце Демона Вина, героя романа. Прежний коннотат, на основе кото-рого выстраивается сравнение у Лермонтова (сияние снежных вершин Кавказа подобно алмазу), заменяется у Набокова в ре-зультате механической перестановки новым, разрушающим прежний образ, так как на первый план выступает сходство по форме. Коннотативный признак («геометрическая фигура с за-остренной вершиной») комедийно гиперболизируется: «На паль-це его (Демона. – Н.С.) Кавказским хребтом сиял алмазный пер-стень» .
В чеховском «Дяде Ване» выражение «небо в алмазах» от-носится к числу устойчивых в языке и соответствует представле-нию о неких вершинах, которые могут быть достигнуты в жизни, об осуществлении надежд. Определить функцию слова «алмаз» (тема или рема) в этом случае нельзя из-за неразложимости фра-зеологического сочетания, что исключает вопрос о мотивном за-имствовании. О полигенезисе на мотивном уровне не приходится говорить и ввиду отсутствия у всех «алмазов» в «Аде» общей предикации. Использование флоберовского подтекста в «Аде» ничем не подтверждено; явление омонимии могло возникнуть в романе случайно.
Построение сюжета на основе контаминации заимствован-ных сюжетогенных мотивов или автозаимствований рассмотрено в разделах «Мотивная цитата», «Цитата и мифы постмодерниз-ма»; в этом случае правильнее говорить о технике коллажирова-ния, а не о полигенетичной цитате.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector